Джим — пожилой мужчина, пищевой инспектор. Его работа — ходить по ресторанам и выискивать нарушения. Он дотошный и принципиальный, но эта работа давно превратилась для него в бессмысленную рутину. Он не видит в ней ни радости, ни пользы.
Его жизнь переворачивается, когда его взрослая дочь Вероника, школьная учительница музыки, оказывается в тюрьме. Её обвинили в домогательствах к несовершеннолетнему ученику. Джим, как отец, бросает все силы, чтобы её вызволить. Он нанимает адвоката, пытается разобраться в деле.
Но тут происходит странное. Когда появляется реальный шанс на условно-досрочное освобождение, Вероника наотрез от него отказывается. Она хочет отсидеть весь свой срок. Для Джима это полная загадка. Почему она сама хочет остаться за решёткой?
Чтобы понять свою дочь, Джим начинает заново собирать события, которые привели её в тюрьму. Он встречается с людьми из её прошлого, с её коллегами. Постепенно всплывают детали. Становится ясно, что история с обвинением — не такая простая, как казалось. Возможно, Вероника оговорила себя. Возможно, её поступок — это странная форма самонаказания за какую-то другую, более старую вину, о которой знает только она.
Параллельно с этими поисками мы видим жизнь самого Джима. Его работа пищевого инспектора становится метафорой его собственной жизни. Он выискивает мелкие, технические нарушения в чужих заведениях (грязная морозильная камера, просроченные продукты), в то время как в его собственной жизни царит полный хаос и непонимание самого близкого человека. Он вдруг осознаёт, что потратил годы на контроль над пустяками, упустив что-то главное в отношениях с дочерью.
Фильм — это не детектив о несправедливом обвинении. Это медленное, многослойное исследование чувства вины, самосаботажа и того, как люди по-разному пытаются искупить свои прошлые ошибки. Вероника выбирает тюрьму как способ закрыться от мира и расплатиться. Джим же, расследуя её дело, начинает свою собственную расплату — пытаясь наконец понять свою дочь и то, какую роль он сам сыграл в её нынешнем состоянии. История раскрывается кусочками, и общая картина складывается только к концу.
