«Когда я был настоящим» начинается с того, что ты смотришь на Тома — тридцатилетнего лондонца, жизнь которого до аварии была… ну, ничем не примечательна. Он не был ни кинозвездой, ни разоблачителем коррупции, он просто жил так же, как большинство из нас: работа, дом, друзья, вечерний паб. И вдруг в один день всё это буквально обрушивается на него — огромный металлический обломок падает и ударяет его так, что его память исчезает как будто её и не было вовсе.
Том очнулся в больнице, не понимая, кто он, где он и что вообще происходит. Представьте себе страх: когда ты смотришь в зеркало и видишь своё лицо, но внутри — пустота, как будто кто‑то вычистил всё, что делало тебя тобой. Такие моменты обычно в кино выглядят эффектно, но здесь они не про спецэффекты — они про чувство, которое может охватить любого: отчаяние от потери себя.
Врачи делают всё возможное, а потом Том возвращается домой. Но дома — не дом его воспоминаний, а просто место, где кто‑то решил, что он живёт. И это ещё не самое странное. Ему платят огромную компенсацию за травму — большую, чем он когда‑либо видел — с условием: молчи, не поднимай шума, не вспоминай прошлое. Поначалу это кажется спасением, шансом начать всё с чистого листа.
Но чем дольше Том пытается жить «как раньше», тем чаще его накрывают странные ощущения. Эпизодические видения, запахи, которые будто бы приходят ниоткуда, лица, которые кажутся знакомыми… не просто воспоминания, а кусочки души, которые отказываются уйти. В какой‑то момент он осознаёт, что не воспроизводит своё прошлое — он воссоздаёт его с помощью денег от страховой, буквально нанимает людей, чтобы реконструировать те места и моменты, которые всплывают у него перед глазами. Именно этот процесс — не просто восстановление памяти, а почти одержимость собственным прошлым, попытка понять, что из него было настоящим, а что навеяно фантазией.
С каждым новым «воспоминанием» Том начинает терять связь с настоящим. Друзья, которые когда‑то его знали, начинают казаться чужими; люди, которые улыбаются ему сейчас, выглядят подозрительно; а его собственные решения превращаются в игру с тенями — он не уверен, правда это или просто очередной фрагмент, навязанный его сознанием.
Режиссёр умело играет с ощущением неопределённости: то ли фильм про потерю памяти, то ли он про потерю самого себя, то ли про то, как прошлое может быть настолько желанным, что ты готов построить целый мир вокруг воспоминаний, которые никто больше не может проверить. Чем дальше Том продвигается в реконструкции своей жизни, тем ближе он подходит к вопросу, который рвёт его изнутри: что если то прошлое, за которое ты цепляешься, — не то, что ты думал?
Фильм мягко задаёт другой вопрос: когда твоя память исчезает, где начинается настоящее? И что значит быть «настоящим человеком», если все твои истории — лишь кусочки, собранные заново? — и в этом нестабильном пространстве между прошлым и настоящим он заставляет зрителя не просто следить за сюжетом, а переживать его вместе с героем.
