Барт Багалзби — обычный парень из пригорода, чьи лучшие дни в школе заканчиваются у раздевалки: пока все остальные обсуждают вечеринку у Чеда, он считает минуты до звонка. Ему семнадцать, он носит футболку с группой, о которой никто не слышал, и мечтает о том, чтобы хоть раз в столовой к нему подсел кто-то кроме Стива — того самого Стива, который коллекционирует фигурки динозавров и до сих пор верит в зубную фею. Но однажды, вытаскивая мусорное ведро к баку за домом, Барт слышит голос. Не из наушников, не из радио на кухне — изнутри самого бака. И этот голос предлагает три желания.
Джинн, если его так можно назвать, выглядит не как красавец из восточных сказок, а скорее как человек, который слишком долго жил среди банок из-под колы и газетных обёрток. Но желания он исполняет — пусть и не совсем так, как Барт ожидает. Первое желание превращает школьный коридор в танцпол под диско-шаром, второе заставляет директора петь кавер на Бритни Спирс на линейке, а третье... третье желание Барт решает оставить на потом — вдруг оно понадобится, когда всё пойдёт совсем не так.
Кристофер Броу и Бейзил Миронер снимают подростковую историю без слащавости и морализаторства. Здесь нет волшебного превращения из «ботаника» в короля школы — вместо этого Барт постепенно понимает, что его друзья-изгои умеют то, чего не могут «крутые» парни: Стив сочиняет тексты, который заставляют задуматься, а новенькая девочка из класса играет на гитаре так, будто струны — продолжение её пальцев. Фильм дышит атмосферой конца девяностых: кассетные плееры, первые мобильники-раскладушки, запах лака для волос и надежда на то, что завтра будет лучше.
«Барт Багалзби и мусорный джинн» — это не про волшебство, которое решает все проблемы. Это про то, как иногда нужно пройти через глупые ошибки и неловкие моменты, чтобы понять: настоящая магия не в исполнении желаний, а в том, чтобы найти людей, с которыми хочется создавать музыку — даже если это происходит в гараже среди старых велосипедов и банок с краской. А джинн в конце концов оказывается не в мусорном баке, а совсем рядом — в том, кто верит в тебя, когда ты сам перестал верить.
