Добровольцы: На войну
Ноябрь 1950 года. Северная Корея встречает китайских солдат лютым морозом и снегом, который забивает винтовки и сковывает пальцы на руках. Они пришли не как регулярная армия — на форме нет знаков различия, в документах значатся «добровольцы». Среди них — бывший крестьянин У Биньцюань, который ещё месяц назад пахал землю в Хэбэе, а теперь стоит в окопе у реки Чхончхон и считает патроны. Рядом с ним — боец Сунь, который тайком носит в кармане глиняную свистульку, выточенную отцом, и сержант Чжан, потерявший голос после первых боёв, но всё ещё способный жестом остановить роту за секунду до засады. Чэнь Кайгэ снимает войну без пафоса: камера чаще смотрит не на эпические атаки, а на мелочи — как солдаты дышат на замёрзшие затворы, как делят последний кусок хлеба, как молча закапывают товарища в промёрзшую землю, не успев выкопать яму глубже полуметра. Американские танки «Шерман» идут стеной, небо рвут «Сабли», а у китайцев — винтовки образца 1938 года и гранаты, которые часто не разрываются от холода. Но они держат оборону. Не из-за лозунгов, выкрикнутых политруком у костра, а потому что за спиной — дом, который только начали отстраивать после японской оккупации. Фильм длится почти два часа, и за это время зритель перестаёт воспринимать солдат как статистов в массовке. Каждый имеет имя, привычку, воспоминание, которое греет в ночном дозоре. Иногда У Биньцюань ловит себя на мысли, что вспоминает не лицо жены, а запах её волос после стирки. А Сунь перед боем тихо дует в свистульку — не мелодию, а просто воздух, чтобы пальцы не онемели. Это не триумфальная эпопея о победе. Это рассказ о том, как обычные люди, не знавшие друг друга до войны, становятся семьёй в окопе под чужим небом — и почему некоторые из них так и не вернулись домой весной.
