Рождество на ферме альпак
Эмили не планировала проводить декабрь среди сена и навоза. Она приехала в Вермонт только потому, что квартира в Бостоне оказалась слишком маленькой для горя — после развода каждая вещь мужа кричала с полок громче, чем соседский телевизор сквозь стену. Её тётя Марта, хозяйка фермы с двадцатью альпаками и одним упрямым пёсом по кличке Бисквит, встретила племянницу без объятий и слёз. Просто протянула вязаные носки и сказала: «Кормить их в шесть утра. И не пугайся, если Фердинанд сплюнёт — он так здоровается». Кирстен Камерфорд играет Эмили без слащавости: её героиня не расцветает за неделю, не начинает петь под снегопад и не влюбляется с первого взгляда. Она просто учится доить козу, терпеть укусы мороза на щеках и замечать, как альпака по кличке Пушистик наклоняет голову, когда хочет лакомство. Мэтт Уэллс появляется на ферме не как принц на белом коне, а как сосед-лесник, который приносит дрова и молча наблюдает, как Эмили пытается распутать шерсть альпаки, запутавшуюся в колючей проволоке. Между ними нет громких признаний. Есть только моменты: как он поправляет воротник её куртки, когда она не замечает, что он расстёгнут; как она замечает шрам над его бровью — такой же, как у её бывшего мужа, но без горечи в голосе, когда он рассказывает, как получил его; как они вместе чинят изгородь под тихое бормотание радио с рождественскими хитами семидесятых. Режиссёр Майкл Кеннеди не торопит события. Камера задерживается на мелочах: как пар изо рта Эмили растворяется в утреннем тумане; как её пальцы, привыкшие к клавиатуре ноутбука, неуклюже завязывают узлы на поводках; как она вдруг замечает, что уже третий день подряд варит овсянку на двоих — просто так, на всякий случай. Фильм длится девяносто минут, и за это время зритель перестаёт ждать идеального финала. Важнее становятся моменты между ними: как тётя Марта оставляет на столе лишнюю чашку кофе каждое утро; как Пушистик толкает носом колено Эмили, когда та сидит на крыльце с пустым взглядом; как однажды вечером она ловит себя на мысли, что не думала о разводе целых два часа — просто смотрела, как снег ложится на спину альпак. Это не история о том, как Рождество всё исправило. Это рассказ о том, как иногда достаточно одной фермы, двадцати альпак и человека, который не спрашивает «ты как?», а просто молча протягивает тебе варежки, когда ты выходишь на мороз.
