Бен родился под африканским солнцем, хотя самолёт, в котором он летел младенцем, упал где-то над саванной. Племя кувуки нашло его в детском кресле посреди высокой травы — белокожего, с голубыми глазами, и решили: боги послали им особого ребёнка. Его назвали Беном и растили как своего. Он учился метать копья рядом с другими мальчишками, спал в хижине под шум дождя, а к двадцати годам научился тому, чему не учат в школах: читать будущее по брошенным на землю костям. Так он стал Мистером Бонсом — главным шаманом племени.
Его мир прост и понятен: утро начинается с ритуала, день проходит между хижинами, а вечером он сидит у костра и слушает старейшин. Но однажды в деревню приходят чужие люди. С ними — американский гольфист Винс Ли, который ищет что-то своё в этих краях, и пара типов с видом тех, кто привык брать, а не просить. Король племени вдруг объявляет, что настало время для Бена отправиться в большой город. Задача звучит просто: помочь племени. Как именно — Мистер Бонс узнает по дороге.
Леон Шустер играет своего героя без снисходительности и без фальшивого благоговения перед «дикой культурой». Бен не святой и не дикарь — он человек, выросший в одном мире и внезапно оказавшийся в другом. Его реакции искренни: он пугается лифтов, удивляется, зачем людям столько обуви, и пытается лечить пробки на дороге теми же методами, что и лихорадку в деревне. Фэйзон Лав и Дэвид Рэмси добавляют в историю хаоса городской жизни — их персонажи спотыкаются о наивность Бена так же часто, как он спотыкается о тротуарные плиты.
Режиссёр Грей Хофмайр не превращает фильм в притчу о столкновении цивилизаций. Здесь нет морализаторства и слезливых сцен про «чистоту души первобытного человека». Есть смех — иногда грубый, иногда тёплый, но всегда живой. Камера следует за Беном без иронии: когда он бросает кости на асфальт перед небоскрёбом, это выглядит не глупо, а по-настоящему смело. Фильм напоминает, что иногда самый странный человек в комнате — тот, кто ещё не забыл смотреть на мир открытыми глазами. А кости, между прочим, продолжают ложиться так, как им положено — независимо от того, под каким небом их бросают.
