Марк Уотни просыпается от боли. Песок забился под скафандр, в ухе гудит от удара, а впереди — только рыжая пустыня под двумя ледяными лунами. Его команда улетела шесть минут назад, решив, что он погиб во время песчаного шторма. На самом деле он жив. Просто один. На Марсе.
Первые часы проходят в тишине, нарушаемой только шипением кислорода в системе жизнеобеспечения. Марк не паникует — он ботаник, привык считать варианты. В модуле осталось еды на месяц. Вода — пока есть. Но как вырастить картошку в марсианском грунте, смешанном с земным удобрением из пакетов с отходами? Как объяснить Земле, что ты жив, если передатчик разбит? Как не сойти с ума, когда за окном — вечная тишина, а в наушниках — только собственное дыхание?
Мэтт Дэймон играет Уотни без героического пафоса. Его персонаж матерится, когда ломается оборудование, смеётся над собственными ошибками и ведёт видеодневник так, будто разговаривает с другом за кружкой пива. Он не супермен — просто упрямый человек, который отказывается умирать сегодня. Джессика Честейн в роли командира Льюис не превращается в стереотипную «сильную женщину» — её боль от принятого решения читается в каждом жесте, в каждой паузе перед приказом.
Ридли Скотт снимает Марс без романтики космоса. Здесь нет величественных закатов и музыки на фоне. Только пыль, которая проникает везде, где только можно, и холод, который чувствуется даже сквозь экран. Научные расчёты показаны без упрощений: зритель видит, как Марк смешивает химикаты, рискует взорваться, ошибается и начинает заново. Но именно в этих моментах — не в спецэффектах — рождается напряжение.
Фильм не о спасении мира. Он о том, как человек цепляется за жизнь не ради славы, а просто потому что завтра может быть чуть лучше сегодня. О том, как целая планета замирает перед экранами, наблюдая за тем, как один человек сажает картошку в красной пыли. И о том, что иногда самое смелое, что можно сделать в отчаянии — это пошутить над собственной судьбой и продолжать копать землю, даже когда надежды почти не осталось. Потому что другой вариант — просто лечь и ждать темноты. А Марк Уотни не из тех, кто ложится.
