Чарлстаун — район Бостона, где улицы помнят каждого мальчишку с детства. Здесь не спрашивают, кем ты хочешь стать. Здесь знают: если ты вырос в Чарлстауне, ты либо в тюрьме, либо в могиле, либо грабишь банки. Даг МакРэй выбрал третье. Не из жадности — просто другого пути не видел. Его отец отбывал срок, когда Даг научился завязывать шнурки. А дядя учил не читать буквы, а определять по звуку шагов — свой человек или коп.
Всё идёт по привычному кругу: ограбление, раздел добычи, недели тишины, потом снова ограбление. Но однажды во время налёта на банк что-то идёт не так. Кассирша Клэр падает в обморок от страха. Даг видит её лицо — бледное, с мокрыми ресницами, — и впервые за годы что-то сжимается внутри. Они отпускают её. По правилам следовало бы сделать иначе. Но Даг решает иначе.
Через неделю он приходит в кафе, где она работает. Не чтобы угрожать. Просто посмотреть — жива ли она, не сломалась ли. Она замечает его. Не кричит, не зовёт полицию. Смотрит прямо — и в её глазах нет страха. Есть что-то другое. Что-то, чего Даг давно не видел в женских глазах: интерес.
Бен Аффлек играет Дага без романтики гангстера: его персонаж устал, но не сломлен; он знает, что рано или поздно всё закончится плохо, но всё ещё цепляется за шанс — пусть даже призрачный. Джереми Реннер в роли Джема не карикатура психопата — его безумие рождается из преданности улицам, где он вырос, и верности кодексу, который давно устарел. Ребекка Холл играет Клэйр не как жертву — её героиня не прощает легко, не влюбляется с первого взгляда. Она боится, сомневается, но в какой-то момент понимает: этот человек, который держал на ней пистолет, теперь единственный, кто смотрит на неё как на человека, а не как на проблему.
Фильм не оправдывает преступность. Он показывает, как трудно вырваться из круга, в который ты рождён. Как иногда единственный способ спастись — это рискнуть всем ради одного шанса стать кем-то другим. Даже если этот шанс появляется в образе женщины, которую ты сам когда-то напугал до смерти. Иногда спасение приходит не оттуда, откуда ждёшь. Оно приходит тихо — в виде чашки кофе на стойке кафе и вопроса: «Ты часто здесь бываешь?» — заданного голосом, в котором нет упрёка. Только надежда. Маленькая, хрупкая, но настоящая.
