Кино нулевых часто имеет особый привкус меланхолии, который сложно воспроизвести сейчас в эпоху быстрых монтажных склеек. Картина две тысячи года Во власти наваждения именно об этом состоянии потери и поиска себя через чужую жизнь. Сюжет начинается с обыденной ситуации в магазине, которая резко перерастает в необратимую трагедию на глазах у прохожих. Главный герой становится случайным свидетелем убийства незнакомца по имени Огги Роуз. Вместо того чтобы забыть увиденное и жить дальше, он начинает одержимо изучать жизнь погибшего человека. Джефф Голдблюм играет роль человека, который постепенно стирает границы между собственной личностью и чужой биографией ради странной цели. Это не типичный триллер с погонями и перестрелками на крышах, здесь напряжение скрыто в деталях и тяжелых взглядах. Энн Хеч поддерживает линию напряжения, создавая образ девушки, пытающейся разобраться в мотивах странного поклонника без лишней истерики. Режиссер Мэттью Табак не спешит раскрывать карты, позволяя зрителю самому догадываться об истинных намерениях героя через его поступки. Музыкальное сопровождение минималистичное, оно не давит на психику, а подчеркивает ощущение одиночества в большом шумном городе. В кадре много серых и холодных тонов, что полностью соответствует внутреннему состоянию персонажей. Нет четкого разделения на добро и зло в привычном понимании, все намного сложнее и запутаннее для восприятия. История затрагивает тему идентичности и того, как далеко можно зайти в попытке понять другого человека до конца. Темп повествования требует полного внимания, это работа для вдумчивого просмотра в тишине. После финальных титров остается чувство легкой тревоги и недосказанности. Картина честна в своих проявлениях и не пытается понравиться всем подряд. Такой подход отличает работу от других проектов того периода, где результат важнее процесса. Сложно не проникнуться состоянием героя, чувствуя его постоянную неуверенность. Диалоги звучат естественно, без лишнего театрального надрыва в ключевых сценах. Актеры чувствуют себя уверенно в предложенных обстоятельствах и не фальшат. Нэнси Трэвис и Тимоти Олифант вносят свои важные нюансы в общую картину отношений и конфликтов внутри сюжета. Джо Сантос и Ричард Т. Джонс завершают ансамбль, создавая ощущение завершенности мира вокруг. Визуальный ряд сдержанный, без лишней контрастности и кислотных цветов для эффекта. Финал оставляет место для личных размышлений, а не связывает каждый свободный конец бантом. Иногда кажется, что герои говорят шепотом, чтобы не спугнуть удачу перед решающим разговором. Это создает особое напряжение, которое держит до финальных сцен проекта. Фильм оставляет вопрос о том, где заканчивается простое сочувствие и начинается опасная мания. Каждый зритель ответит на него сам исходя из своего личного опыта и ценностей. Реальная жизнь редко предлагает такие чистые заключения, и кино это понимает хорошо. Конечно, совсем без клише не обошлось, но они не раздражают, а работают на атмосферу. Есть моменты, когда хочется подсказать герою выход из ситуации громким криком. Звук шагов по полу прописан с вниманием к мелким деталям окружения. Свет в комнатах то гаснет, то ярко бьет в глаза, создавая ритм. Дебют режиссера получился уверенным для своего времени и бюджета съемок.
