Джон Крюгер работает в федеральной программе защиты свидетелей, где его прозвище звучит как сухой технический термин. Он стирает прошлое, меняет документы и прячет людей так глубоко, что их не могут найти даже бывшие работодатели. Арнольд Шварценеггер играет профессионала, чья жизнь построена на подозрительности и строгих инструкциях, пока одно дело не ломает все привычные правила. Ему поручают охранять Ли Каллен, топ-менеджера оборонной компании, которая обнаружила продажу запрещённого вооружения международным террористам. Ванесса Уильямс создаёт образ женщины, вынужденной бежать от собственных коллег, где каждый знакомый жест может оказаться сигналом к устранению. Чак Рассел снимает эту историю без лишнего пафоса, превращая погоню в механическую работу на пределе возможностей. Камера следует за героями по тесным вагонам метро, заброшенным складам и дождливым улицам Нью-Йорка, фиксируя потёртые плащи, короткие переговоры по рации и те секунды тишины, когда герои понимают, что доверять можно только друг другу. Джеймс Каан и Джеймс Коберн появляются как фигуры из высшего руководства, чьи улыбки на пресс-конференциях скрывают холодный расчёт и готовность убрать любого, кто задаст лишний вопрос. Звуковой ряд держит ритм надвигающейся угрозы: стук дождя по асфальту, резкий визг тормозов, щелчок затвора и внезапная пауза перед тем, как дверь распахивается без стука. Сценарий не пытается объяснить коррупцию сухими отчётами или раздать моральные оценки. Он просто наблюдает, как система, созданная для защиты, вдруг оборачивается против своих же сотрудников, заставляя Крюгера выбирать между уставом и правом на справедливость. Роберт Пасторелли, Джеймс Кромуэлл и остальные актёры дополняют картину образами коллег и случайных свидетелей, чьи короткие реплики лишь подчёркивают, насколько зыбки любые договорённости в мире больших контрактов. Картина не обещает лёгкого оправдания или внезапного вмешательства вышестоящих инстанций. Она замирает на подступах к главному столкновению, оставляя зрителя с понятным ощущением, что в мире, где прошлое можно стереть только силой, выживание зависит не от инструкций, а от готовности идти до конца, когда все мосты уже сожжены.
