Затея кажется верхом интеллектуального цинизма, пока не переступает порог квартиры Пьера Брошана. Успешный издатель каждую неделю устраивает закрытый ужин, куда друзья приводят самых нелепых знакомых, чтобы потом всласть посмеяться над их наивностью. Тьерри Лермитт играет хозяина, уверенного в своём превосходстве и привыкшего считать чужие промахи отличным развлечением. Его новая находка, Франсуа Пиньон в исполнении Жака Вильре, выглядит идеальным экземпляром для коллекции. Бухгалтер, собирающий точнейшие модели Эйфелевой башни из спичек, говорит не теми словами, задаёт неудобные вопросы и абсолютно не понимает намёков. Франсис Вебер, режиссёр и автор сценария, не пытается смягчить фарс или добавить сентиментальных нот. Он запирает героев в стенах роскошной гостиной, где каждое невинное действие мгновенно обрастает катастрофическими последствиями. Камера не отрывается от лиц, фиксируя нервную улыбку издателя, искреннее недоумение гостя и те долгие паузы за накрытым столом, когда тщательно выстроенные планы рассыпаются от одного неосторожного телефонного звонка. Франсис Юстер и Даниэль Прево появляются в ролях коллег и приятелей, чьи попытки вмешаться или просто сохранить лицо лишь подливают масла в огонь. Катрин Фро и Александра Вандернот добавляют в эту замкнутую систему личные интриги, где ревность, обман и случайные встречи переплетаются с бытовыми неурядицами. Звуковой ряд держится на ритме классической комедии положений: звонок телефона резко сменяется грохотом падающей мебели, вежливые извинения тонут в шуме захлопывающихся дверей, а внезапная тишина наступает ровно тогда, когда герой понимает, что контроль над ситуацией безвозвратно утрачен. Сюжет не разменивается на нравоучения о доброте или толерантности. Он просто наблюдает, как один вечер за ужином превращается в цепную реакцию нелепых совпадений, где каждая попытка исправить ошибку лишь приближает к краху. История не обещает лёгкого выхода из создавшегося хаоса или внезапного прозрения у циников. Она замирает в моменте нарастающего абсурда, оставляя зрителя в квартире, где за звонком бокалов и шуршанием спичечных коробок скрывается простая мысль: иногда самая опасная глупость рождается не от недостатка ума, а от чрезмерной уверенности в том, что чужие чувства можно использовать как декорацию для собственного развлечения.
