Сериал Erynie, снятый Борисом Ланкошем в 2022 году, переносит зрителя в послевоенную Польшу, где дым пожарищ давно осел, но раны времени ещё не затянулись. Действие разворачивается в конце сороковых годов. Новая власть только устанавливает свои правила, а старые связи выживают в подполье, на чёрных рынках и в тихих дворах. В центре сюжета оказываются люди, вынужденные разбираться не только с последствиями недавней войны, но и с преступлениями, которые раньше считались невозможными. Марцин Дорочиньский исполняет роль следователя, чьи методы часто идут вразрез с официальными инструкциями. Именно это позволяет ему докопаться до правды, скрытой за сухими отчётами. Виктория Горецкая и Шимон Вишневский создают портреты свидетелей и подозреваемых, чьи показания переплетаются с личными трагедиями и вынужденным молчанием. Режиссёр сознательно уходит от парадной реконструкции, концентрируя внимание на бытовых деталях эпохи. Камера часто задерживается на потёртых шинелях, мерцании керосиновых ламп, длинных очередях и тех самых паузах, когда герои понимают, что вчерашние союзники сегодня могут оказаться врагами. Диалоги звучат отрывисто. В них много служебного жаргона, недоговорённостей и редких моментов, когда защитная броня даёт трещину. Сюжет не гонится за быстрыми развязками. Он показывает, как старые долги и новые указы заставляют людей выбирать между совестью и выживанием. Эрик Любош, Войцех Мецвальдовский и остальные участники ансамбля дополняют картину. Они демонстрируют среду, где каждый шаг требует переоценки собственных границ, а доверие проверяется готовностью промолчать в самый неподходящий момент. Звуковое оформление работает вполголоса, пропуская вперёд скрип половиц, отдалённый гул поездов, стук дождя по жестяным крышам и внезапную тишину после закрытия тяжёлой двери. Проект не раздаёт готовых моральных оценок и не пытается свести всё к простой схеме борьбы добра со злом. Это наблюдение за людьми, запертыми в лабиринте чужих ожиданий и собственной памяти, где грань между выживанием и предательством стирается с каждой минутой. Повествование держится в размеренном, почти давящем ритме. Оно оставляет зрителя с ощущением, что за каждым протоколом стоит чей-то страх, а правда редко приходит в удобной для архива упаковке.
