Элиа Сулейман (который играет самого себя) живёт в Назарете, но чувствует себя оторванным от привычной жизни. Он решает отправиться в путешествие, чтобы найти финансирование для своего нового фильма и, возможно, место, где он сможет почувствовать себя как дома.
Его путь лежит сначала в Париж, а затем в Нью-Йорк. Сулейман наблюдает за жизнью в этих мировых столицах через свою особую, немного отстранённую и ироничную призму. Он не участвует активно в событиях, а скорее является молчаливым свидетелем.
В Париже он видит абсурдность повседневности: полицейские, патрулирующие улицы с автоматами, словно в зоне боевых действий; странные уличные сценки; ощущение всеобщей подозрительности. В Нью-Йорке его встречает культура чрезмерного потребления, вооружённые до зубов граждане и повсеместная реклама.
Парадоксально, но в этих далёких от родины местах он снова и снова сталкивается с отголосками Палестины. Где бы он ни был, он видит знакомые паттерны: разделение, контроль, милитаризацию общественного пространства и ощущение вечного «чужого». Даже в раю, каким могут казаться Париж или Нью-Йорк, он находит те же трещины, что и дома.
Фильм построен как серия визуальных скетчей, почти без диалогов. Сулейман задаётся вопросом: существует ли на земле место, которое человек может безоговорочно назвать своим домом, своим «раем»? Или состояние изгнанника, наблюдателя за абсурдом мира, — это и есть его единственная настоящая родина? Это философское и тихое размышление о принадлежности, идентичности и всеобщем чувстве отчуждения в современном мире.