Фильм начинается не с громких заявлений, а с одного из самых жёстких образов, которые я видел в криминальных драмах: маленькая девочка найдена мёртвой в чемодане, рядом — её игрушка. Это не просто вступительная сцена, это удар ниже пояса, который сразу задаёт настроение — тут не будет лёгкого развода с моралью.
Главный герой, Майкл Финкель (его играет Джона Хилл), когда‑то был перспективным журналистом «New York Times». Но однажды он перепутал факты в крупной публикации и был уволен — и не просто уволен, а публично отправлен в нокаут. Оказаться без работы, когда ты столько лет жил репутаурой и материалами на обложку, — это почти личная трагедия.
И вот в какой‑то момент Майкл получает странный звонок: человек, арестованный за убийство своей семьи, представился властям под именем Финкеля. Это Кристиан Лонго (Джеймс Франко), и он не просто преступник — он пытался «быть» тем, кто писал истории, в которые никто не хотел верить. Это сразу заставляет задуматься: что значит быть реальным человеком в мире, где репутация может быть украдена, а правда — переписана?
Финкель, наполовину из любопытства, наполовину из стремления вернуть хоть что‑то от утраченной карьеры, едет к Лонго в тюрьму. Там складывается странная, тревожная связь между двумя мужчинами: преступником, который то ли играет роль, то ли просто мастерски лжёт, и журналистом, который слишком хочет верить. Они обмениваются письмами и разговорами, и Лонго даже просит Финкеля помочь ему с письмом — чем увлекает его в свой собственный лабиринт рассказов.
В фильме нет прямого «вау, вот поворот» в конце, но есть нечто более неприятное: ты начинаешь по‑другому смотреть на самого Финкеля. Он явно не убийца, но в какой‑то момент его интерес к Лонго начинает смотреться как желание воскресить себя, а не только выяснить правду. Порой кажется, что настоящая драма не в убийствах, а в том, как легко человек может быть обманут собственным желанием верить в хорошую историю.
Решение Лонго признаться в убийствах своей жены и детей на суде — не кульминационный скачок, а скорее тихий, хрупкий момент, который режет острый конфликт между правдой и доверием. А финальная сцена с Финкелем на презентации книги, где ему будто привиделся Лонго, — одна из тех, что остаются в голове надолго, потому что вопрос, кто кого «сыграл», так и остаётся открытым.
Если кратко: это не просто криминальная драма о маньяке и журналисте. Это фильм про человеческую слабость верить в то, чего хочется, даже когда подсознательно понимаешь, что тебя ведут за нос. Он не объясняет всё до конца, но после него часто остаётся мысль: а что бы сделал ты, оказавшись на месте Финкеля?
