Густой туман над лесами Свеаланда не рассеивается даже к полудню. Эрик приезжает сюда каждую осень — не ради трофеев, а чтобы на несколько дней исчезнуть из мира, где звонки телефона и электронные письма диктуют ритм жизни. В этом году он берёт с собой сына, подростка с наушниками в ушах и взглядом, устремлённым в экран. Между ними — годы молчания, накопленные после смерти жены, и ни один из них не знает, как начать разговор.
Первый день проходит в неловких жестах: Эрик показывает, как разжечь костёр без зажигалки, сын делает вид, что это интересно. Ночью они сидят у огня, и впервые за долгое время между ними возникает не напряжение, а тишина, которую не нужно заполнять словами. Но на рассвете второго дня что-то меняется. Следы у палатки — слишком крупные для лося. Пропавший нож, который Эрик точно положил в рюкзак. И ощущение, будто за каждым деревом кто-то наблюдает — не животное, а человек, знающий эти места лучше любого охотника.
Сара Гилленстиерна снимает страх не через прыжки из темноты, а через быт: как дрожат руки, когда пытаешься вскипятить воду, как обычный хруст ветки под ногой заставляет замирать сердце, как взгляд сына, обычно устремлённый в телефон, вдруг цепляется за отца — не с упрёком, а с вопросом, на который нет готового ответа. Камера следует за ними по тропам, где мох заглушает шаги, а деревья стоят так густо, что солнечный свет не достаёт до земли. Фильм не спешит раскрывать, кто преследует этих двоих и зачем — он заставляет переживать каждую минуту вместе с героями, чувствовать холод металла в руке и понимать: иногда самая опасная охота начинается не тогда, когда ты берёшь ружьё, а когда понимаешь, что стал чужим даже в тех местах, где раньше чувствовал себя дома. А лес вокруг молчит — он видел не одну охоту и знает, что в конце почти всегда остаётся только один.
