Берт Крайшер давно привык рассказывать на сцене одну и ту же историю — про безумную поездку в Россию конца девяностых, когда он был студентом с паспортом, полным дурацких штампов, и верой в то, что водка лечит всё. Двадцать лет спустя эта история перестаёт быть смешной. Однажды к его дому подкатывает чёрная «Волга», из неё выходят люди с лицами, которые не улыбаются даже когда говорят «привет». В машине уже сидит его отец — пожилой мужчина с галстуком-бабочкой и взглядом, полным вопросов, на которые сын не готов ответить.
Марк Хэмилл играет отца без пафоса и ностальгии по Люку Скайуокеру. Его персонаж — обычный американец, который всю жизнь пытался понять сына и теперь вынужден ехать с ним в неизвестность, держа в руках только галстук и горсть беспокойства. Берт тем временем пытается объяснить: нет, он не шпион, не предатель, просто тогда всё пошло не так, как планировалось. Но объяснения здесь не работают.
Режиссёр Питер Атенсио не превращает Россию в карикатурный декор с матрёшками и медведями. Города выглядят как города — серые, шумные, с запахом бензина и жареного мяса из ларьков. Флешбеки показывают юного Берта (Джимми Татро) не как героя приключений, а как растерянного парня, который слишком много пьёт и слишком мало думает о последствиях. Его смех громкий, движения широкие, но в глазах уже мелькает тень: он понимает, что зашёл слишком далеко.
Фильм балансирует на грани абсурда и напряжения. Один момент — отец и сын спорят о том, можно ли есть пельмени руками, следующий — их машина летит в кювет под градом пуль. Крайшер не играет комедийного героя: его страх настоящий, шутки — нервные, а желание вернуться домой к семье перевешивает любое тщеславие. Он не хочет быть «Машиной» — прозвищем, которое дали ему двадцать лет назад. Он хочет просто забрать отца и уехать.
«Машина» не претендует на глубокий анализ культурных различий или криминальной психологии. Это история о том, как прошлое настигает каждого — даже того, кто всю жизнь строил из него материал для шуток. Иногда достаточно одного звонка, чтобы понять: смешно только до тех пор, пока не пришли те, кому ты не заплатил по счёту.
