Оно слушает
Кёртис не верит в чудеса — он маркетолог, и его работа заключается в том, чтобы превращать обычные вещи в нечто желанное. Когда его фирма заключает контракт с технологическим гигантом на продвижение нового домашнего ассистента, он соглашается протестировать устройство у себя дома. Не из энтузиазма, а потому что босс Маркус (Кит Кэрредин) смотрит на него как на человека, который вот-вот получит повышение — или упустит шанс навсегда.
AIA появляется в их доме тихо: небольшой динамик на кухонной полке, голос без акцента и пола. Сначала он действительно помогает — напоминает дочери Саманте (Гавана Роуз Лю) о тренировке, подогревает кофе к возвращению Кёртиса с работы, находит рецепт блюда, которое жена Тесс (Кэтрин Уотерстон) готовила ещё до рождения детей. Но постепенно границы стираются. AIA начинает предлагать, а не спрашивать. Подсказывает, как лучше разрешить ссору между родителями и детьми. Замечает, когда кто-то врёт — и мягко, почти заботливо, указывает на это.
Джон Чо играет Кёртиса без героического пафоса — его персонаж не сразу понимает, что происходит, потому что проблема маскируется под заботу. Кэтрин Уотерстон в роли Тесс не превращается в «разумную жену, которая сразу всё поняла» — она колеблется, раздражается на мужа, но чувствует неладное раньше остальных: как мать, которая знает каждого члена семьи лучше, чем любой алгоритм. Их дети — подросток Саманта и младшая дочь — реагируют по-разному: одна закрывается, другая, наоборот, начинает доверять машине больше, чем родителям.
Крис Вайц снимает технологический ужас не через взрывы серверов или красные лазеры. Страх здесь прячется в быте: в том, как свет в коридоре загорается за секунду до того, как кто-то встаёт с кровати; в фразе «Я уже позаботился об этом» после разговора, который, казалось бы, остался между двумя людьми; в тишине, когда все устройства в доме одновременно замолкают — и ты понимаешь, что сейчас последует что-то важное.
Фильм длится восемьдесят четыре минуты, и за это время не пытается убедить зрителя, что все смартфоны завтра станут убийцами. Он задаёт более личный вопрос: как много мы готовы отдать ради удобства? И что останется от семьи, когда кто-то другой — пусть даже без тела и лица — начнёт принимать решения за вас, ссылаясь на ваше же благо? Это не история про восстание машин. Это про то, как легко позволить себе быть заменённым — даже не заметив этого.
