Семья Набиля и Ясмин с двумя детьми оказывается на острове, который сначала кажется раем: белый песок, прозрачная вода, пальмы, шелестящие на ветру. Но спасательные лодки не приходят. Дни сливаются в одно — поиск пресной воды, попытки развести костёр, споры о том, стоит ли двигаться вглубь острова или ждать у берега. Надин Лабаки играет Ясмин без пафоса: женщина, которая ещё недавно знала, как уложить детей спать и приготовить ужин, теперь не уверена, хватит ли сил дожить до завтра. Зияд Бакри передаёт молчаливую тревогу Набиля — он пытается быть опорой, но в его глазах мелькает вопрос: а правильно ли он тогда поступил?
Остров не просто место действия — он становится зеркалом. Под палящим солнцем начинают всплывать разговоры, которые семья годами обходила стороной. Дети слышат то, что не должны были услышать. Взрослые вспоминают то, что пытались забыть. Риман и Зейн Аль Раффеа играют брата и сестру, которые по-разному реагируют на стресс: один замыкается в себе, другой цепляется за малейшие признаки надежды. Режиссёр Мэтти Браун снимает без излишней драматизации — камера часто задерживается на деталях: трясущихся руках, которые пытаются зажечь спичку; пустой бутылке, которую ребёнок тщательно прячет под камень; взгляд, брошенный мимоходом и тут же отведённый.
Фильм не спешит раскрывать, как семья оказалась здесь. Это не важно. Важно то, как люди ведут себя, когда отпадают все социальные роли — нет работы, нет соседей, нет даже уверенности в завтрашнем дне. Иногда Ясмин ловит себя на мысли, что вспоминает дом не с тоской, а с облегчением: там тоже была своя клетка, просто она была мягче. Набиль по ночам сидит у воды и смотрит на горизонт, но спасательные огни так и не появляются. А дети строят на песке замок — хрупкий, обречённый на разрушение при первом же приливе. И в этом жесте — вся суть их положения: продолжать строить, зная, что всё может исчезнуть в любой момент.
