В недалёком будущем, где солнечный свет стал опасен, а на полках магазинов пусто даже в праздники, семья Йорков собирается на ужин — последний раз все вместе. Чарльз, известный телеведущий с идеальной улыбкой и привычкой держать всё под контролем, приглашает четверых взрослых детей в свой загородный дом. Рядом с ним — жена Рэйчел, которая молча раскладывает столовые приборы и избегает взглядов сыновей и дочерей. Джаред, старший, приезжает с опозданием и запахом дешёвого виски. Ной нервно ковыряет телефон, будто пытаясь убежать в другую реальность. Девушки сидят тихо, но в их молчании чувствуется напряжение — все знают: отец не звал бы на ужин без причины.
Правительство объявило программу «Гуманный метод» — добровольную эвтаназию как ответ на климатический коллапс. Официально это выбор. На деле — давление, стыд и тихий ужас перед будущим, где детей просят «пожертвовать собой ради планеты». Чарльз собрал семью, чтобы объявить своё решение. Но стены дома оказываются прочнее, чем кажется. Двери не открываются. Телефоны молчат. А за окном — два часа, отведённые законом на принятие окончательного выбора.
Кейтлин Кроненберг, дочь знаменитого Дэвида Кроненберга, снимает без кровавых спецэффектов и криков. Её ужас — в мелочах: в том, как дрожит рука, наливающая вино; в паузе между вопросом «Ты серьёзно?» и ответом; в детском рисунке, приколотом к холодильнику, который вдруг обретает жуткий смысл. Джей Барушель играет Джареда без героизма — просто человек, который всю жизнь пытался угодить отцу и теперь не знает, как выйти из этой комнаты целым. Эмили Хэмпшир передаёт мать, которая годами молчала — и теперь каждое её слово падает тяжелее камня.
Фильм не судит героев. Он заставляет смотреть на них — и спрашивать себя: а что сделал бы я, окажись на их месте? Когда любовь к семье сталкивается с инстинктом самосохранения, а «гуманность» превращается в оружие против самых близких. Два часа на решение. Четверо детей. Один отец. И вопрос, который никто не хочет задавать вслух: чья жизнь важнее — твоя или их?
