Уитни Хьюстон впервые вышла на сцену в церкви Ньюарка в семь лет — не как звезда, а как девочка, которая пела для Бога и для мамы, стоявшей в первом ряду с влажными глазами. Её голос тогда ещё не был тем оружием, которое заставляло замирать залы по всему миру. Он был просто чистым, как ключевая вода, и таким же неудержимым. Фильм Кейси Леммонс не пытается превратить певицу в святую или жертву. Наоми Аки играет Уитни без святости и без осуждения: её героиня смеётся громко, злится без повода, целует незнакомцев на вечеринках и плачет в туалете после концерта — не потому что устала, а потому что не узнаёт себя в зеркале между косметикой и аплодисментами. Стэнли Туччи в роли Клива Дэвиса не произносит речей о величии таланта. Он просто слушает её демо-запись в машине, выключает радио и сидит ещё десять минут в тишине — этого хватает, чтобы понять: мир никогда не будет прежним. Камера режиссёра часто задерживается на мелочах: как Уитни поправляет платье перед выходом на сцену «Арени Стэдиум», как её пальцы нервно теребят крестик на шее перед интервью, как она вдруг замечает в толпе женщину с ребёнком на руках и поёт припев прямо на них — не в камеру, не для продюсеров, а для этой незнакомки. Фильм длится почти два часа, и за это время зритель перестаёт видеть в ней «голос поколения». Она — просто женщина, которая слишком рано узнала вкус славы и слишком поздно поняла, что некоторые раны не заживают под софитами. Иногда она ловит себя на мысли, что уже не помнит, как пела для себя, а не для тысяч людей в зале. А иногда, глядя на закат из окна гостиничного номера, вдруг напевает старую гимновскую мелодию — ту самую, что пела в церкви в Ньюарке. И в эти моменты голос снова становится чистым. Как ключевая вода. Как будто ничего не случилось. Как будто она снова семилетняя девочка, поющая для мамы в первом ряду.