Один дома 3
Чикаго, зима 1997 года. Восьмилетний Алекс Пруитт лежит дома с гриппом — школа отменила занятия из-за эпидемии, родители уехали на похороны дальнего родственника, а старший брат сбежал к друзьям, оставив младшего брата с няней. Но няня внезапно заболевает и уезжает, и Алекс остаётся один в большом доме на окраине города. Ему не скучно: он мастерит ловушки для белок в саду, играет в видеоигры и мечтает, что однажды его изобретения пригодятся для чего-то настоящего.
Тем временем четверо незнакомцев с восточноевропейскими акцентами ищут в районе игрушечную радиоуправляемую машинку. В ней спрятана микросхема, способная обойти системы противовоздушной обороны. Они знают, что машинка оказалась в этом доме — ребёнок купил её на распродаже в аэропорту за доллар. Но они не знают, что за этим ребёнком стоит не няня с телевизором, а мальчик с головой, полной идей, и руками, которые умеют превращать бытовые предметы в орудия самообороны.
Алекс Д. Линц играет главного героя без наигранной милоты — его Алекс не ангел и не вундеркинд, а обычный мальчишка, который боится темноты, но не боится постоять за себя. Когда незваные гости появляются в его доме, он не паникует. Он наблюдает. Запоминает их привычки, слабые места, распорядок. А потом начинает превращать свой дом в лабиринт ловушек: ледяные ступеньки на крыльце, краску под давлением в коридоре, пчёл в вентиляции. Не ради развлечения — ради выживания.
Режиссёр Раджа Госнелл отказывается от ностальгии по первым частям. Здесь нет Кевина МакКаллистера, нет его семьи, нет Родни Дангерафилда в роли дяди Фрэнка. Это новый герой, новый дом, новые угрозы. Но дух оригинала сохранён: ребёнок против взрослых, ум против силы, дом как крепость. Скарлетт Йоханссон в ранней роли соседской девочки добавляет фильму лёгкости — её персонаж не просто «девочка для симпатии», а союзник, который помогает Алексу не из жалости, а потому что тоже ненавидит, когда в её районе хозяйничают чужаки.
«Один дома 3» не претендует на шедевр. Но в нём есть то, чего не хватает многим семейным фильмам сегодня: вера в то, что ребёнок может быть умнее взрослого, если поставить его в ситуацию, где придётся думать. И вера в то, что дом — это не просто квадратные метры, а место, которое можно превратить в крепость, если в нём живёт кто-то, кто его любит. Даже если этому «кому-то» всего восемь лет и он до сих пор спит с ночником.
