Юда зарабатывает на хлеб съёмками для местных газет — не престижно, зато честно. Его жизнь умещается в маленькую квартиру на окраине Джакарты, в старую «тойоту» с проржавевшим днищем и в дружбу с парнем по имени Сумар. Они вместе выросли в этом городе, где небоскрёбы соседствуют с трущобами, а древние легенды до сих пор шепчутся в переулках за рынком.
Всё ломается за одну ночь. Сумар погибает — не в аварии, не от болезни, а от чего-то, что не укладывается в рамки обычного мира. На теле — странные ожоги, будто от луча, который не должен существовать в реальности. Полиция разводит руками, газеты пишут о «неустановленном происшествии», но Юда знает: это не случайность. И в тот же вечер он замечает за собой слежку. Тени, которые двигаются вопреки законам физики. Глаза, светящиеся в темноте.
Постепенно Юда понимает, что в его жилах течёт не только человеческая кровь. Где-то в глубине памяти, за пределами собственной жизни, просыпается нечто древнее — образ воина с лицом демона и сердцем защитника. Гхатоткача. Сын Бхимы. Тот, кто некогда носил имя «тот, у кого уши как у лошади» и сражался в великой битве на Курукшетре. Но это не пересказ эпоса — это нечто новое. Современный Джакарта становится ареной, где сталкиваются миры: высокие технологии соседствуют с магией предков, а убийца с лазерным оружием охотится на тех, кто помнит старые заклинания.
Ханунг Брамантьо снимает этот синтез без ностальгического пафоса. Камера не боится показать город во всей его шероховатости: рекламные щиты с китайскими иероглифами над узкими улочками, запах жареной лапши и выхлопных газов, подпольные клубы, где танцуют под электронику, а на стенах висят гравюры с изображением богов. Ризки Назар играет Юду как обычного парня, которому вдруг приходится принять наследие, о котором он даже не подозревал. А Яян Рухьян и Чечеп Ариф Рахман привносят в боевые сцены ту самую земную тяжесть, которой так часто не хватает цифровым супергероям — здесь каждый удар ощущается физически, каждое падение больно.
«Гхатоткача» не пытается копировать голливудские блокбастеры. Это попытка создать свой, индонезийский супергеройский миф — не через костюмы и логотипы, а через связь с тысячелетней культурой ваянга, через диалог между прошлым и настоящим. Фильм не даёт лёгких ответов на вопрос, что значит быть героем в мире, где границы между реальным и мифическим стираются. Но он заставляет задуматься: а вдруг легенды не умирают — они просто ждут своего часа, чтобы вернуться в новом обличье?
