В заброшенном промышленном городке, где время словно застряло между советскими плакатами и ржавыми заборами, жизнь течёт по инерции. Ина, работница местного предприятия, которое давно числится в реестрах убыточных, вдруг решает провести фестиваль, чтобы хоть как-то встряхнуть унылые будни соседей. Эгле Микулёните играет женщину, чьё упрямство граничит с тихим безумием, а попытки наладить праздничную программу натыкаются на бытовые преграды, бюрократическую глухоту и вечную нехватку средств. Вито Руджинис и Андрюс Бялобжескис создают образы местных чиновников и старожилов, чьи сухие отчёты и косые взгляды лишь обнажают, насколько чужда любая инициатива привычному порядку вещей. Эгле Вертелите снимает эту историю без сентиментальности и нарочитой чёрной комедии, позволяя камере ловить пар изо рта на морозе, потёртые обивки автобусов и долгие паузы за кухонными столами, где разговоры о будущем обрываются на полуслове. Звуковой ряд складывается из бытовых шорохов: гудит старый бойлер, за окном шумит ветер, гоняя по двору пустые пакеты, и вдруг наступает тишина, от которой хочется не дышать. Сценарий не пытается превратить локальную историю в громкий манифест о постсоветской реальности. Он просто наблюдает, как люди в условиях постоянного дефицита находят способы не сойти с ума, а абсурдные совпадения и мелкие неудачи становятся поводом для горькой усмешки. Даниэль Ольбрыхский появляется в кадре как приезжий, чьи короткие визиты и неуместные вопросы лишь подталкивают героев к неожиданным решениям. Картина не сулит внезапных инвестиций или волшебного преображения захолустья. Она фиксирует тот самый момент, когда праздничная подготовка идёт наперекосяк, а зритель понимает, что чудо если и случается, то не на сцене, а в умении держаться за руки, когда всё остальное рассыпается в прах.
