«Поллок» — фильм, в котором Эд Харрис не просто снял историю художника, а прожил её изнутри. Семь лет он работал над этим проектом, изучал манеру Джексона Поллока держать кисть, его походку, даже то, как тот закуривал сигарету одной рукой, пока другой разговаривал по телефону. И когда камера впервые показывает Поллока в мастерской — растрёпанного, с тенью под глазами, с банкой пива в руке — не верится, что это актёр. Кажется, будто нашли запись 1949 года и просто перенесли её на плёнку.
Действие разворачивается в послевоенной Америке. Джексон и его жена Ли Краснер снимают дом в Спрингс, на окраине Нью-Йорка. Деньги кончаются к середине месяца, соседи косо смотрят на странного мужчину, который таскает холсты в сарай и возвращается с перепачканными краской руками. Но в этом сарае происходит нечто, что позже назовут революцией: Поллок расстилает холст на полу, капает, брызгает, швыряет краску — не кистью, а палкой, шприцем, иногда просто выливая из банки. Марша Гэй Харден играет Ли без пафоса: её любовь к Джексону не слепа — она видит его приступы ярости, запои, саморазрушение, но продолжает верить в его талант, даже когда сам он в него не верит.
Фильм не приукрашивает. Алкоголь здесь — не романтический атрибут гения, а грязная реальность: дрожащие руки утром, стыд после ссоры, попытки бросить и снова срыв. Вэл Килмер мелькает в роли другого художника, чьё признание будоражит Поллока — не из зависти, а из той болезненной неуверенности, что гложет любого, кто создаёт что-то настоящее.
Съёмки проходили в том самом районе Лонг-Айленда, где жил Поллок. Харрис отказался от компьютерной графики: когда на экране появляются картины, это настоящие полотна, созданные самим Харрисом за годы подготовки. Камера подолгу задерживается на процессе — не на результате, а на движении руки, на капле краски, падающей на холст, на тишине между вздохами.
«Поллок» не рассказывает историю успеха. Он показывает, как рождается искусство — не в моменты вдохновения, а в будние дни, когда хочется всё бросить, но ты встаёшь и снова идёшь в сарай. Фильм заканчивается не триумфом, а вопросом — тем же, с каким Поллок жил всю жизнь: стоит ли всё это того? Смотреть его тяжело, но честно — как читать чужие письма, которые никогда не предназначались для посторонних глаз.
