Рынок в Семаранге, 1983 год. Пыль под ногами, запах специй и рыбы, крики торговцев, торгующихся до хрипоты. У Суципто неплохой лоток — дела идут, семья сытно ест, сын Ади учится в школе. Но соседство с родственниками превращается в войну: кто привлечёт больше покупателей, чей товар свежее, чья улыбка искреннее. Сначала это просто перешёптывания за спиной. Потом — подпорченный товар, сломанная тележка, сплетни у колодца. А потом кто-то решает пойти дальше.
В тени рынка живут другие законы. Старухи шепчутся о мастерах сантета — тех, кто умеет посылать болезнь одним взглядом, кто связывает судьбы нитями, сплетёнными из волос и злобы. Говорят, для настоящего проклятия нужно семь морей — Сегоро Питу — и готовность заплатить цену, которую не спросишь заранее. Суципто не верил в это. Пока однажды ночью не услышал шаги за дверью, а утром не обнаружил странный свёрток у порога. Внутри — не угроза и не письмо. Что-то другое. То, что нельзя просто выбросить.
Томми Дево снимает страх не через скачущих из темноты монстров, а через быт: как мать прячет от сына дрожащие руки, как сосед вдруг перестаёт здороваться, как в доме начинают происходить мелочи — пропадает любимая игрушка, вода в стакане мутнеет без причины, ребёнок просыпается с плачем, но не помнит кошмар. Камера не отворачивается от лица Суципто, когда он впервые произносит вслух слово «сантет». В его глазах — не страх перед магией. Страх перед тем, что он сам готов на это ради победы над родным человеком.
Фильм дышит атмосферой старой Явы: туман над рекой по утрам, шелест бамбука за домом, ритуальные песнопения вдалеке. Здесь нет спецэффектов ради спецэффектов — ужас кроется в паузах между словами, в том, как дрожит голос, когда герой пытается убедить себя, что всё ещё контролирует ситуацию. Иногда самая страшная магия — та, что пробуждает в тебе самого худшего. А расплата за неё приходит не из-под земли и не из семи морей. Она уже ждёт за дверью твоего дома.
