Корабль «Хантер-Грацер» падает не красиво — с треском ломающихся переборок, визгом рвущегося металла и запахом горящей изоляции. На борту остаются в живых горстка людей: пилот с перебитой ногой, пара пассажиров, контрабандист с тёмным прошлым и Риддик — заключённый в светочувствительных имплантах, который видит в темноте лучше любого зверя. Они оказываются на планете, где никогда не бывает ночи: три солнца сменяют друг друга так, что тени лишь переползают с одного склона на другой, но никогда не исчезают полностью.
Первые часы похожи на обычную борьбу за выживание: поиск воды, сооружение укрытия из обломков, споры о том, кто главный. Но местный геолог в последнем сообщении перед смертью успевает прошептать странную фразу: «Они боятся света». И только тогда выжившие замечают следы у разбитого шлюза — слишком крупные для человека, с когтями, оставляющими борозды в камне. А ещё странные пещеры вокруг места крушения, заваленные костями существ, похожих на ящеров.
Дэвид Туи снимает ужас не через монстров, прыгающих из темноты, а через ожидание. Камера следует за героями по ослепительно ярким пейзажам, где каждый камень отбрасывает резкую тень, а горизонт дрожит от жары. Но в углу экрана постоянно мелькает счётчик: 22 часа до затмения. 21. 20. Люди пытаются починить генератор, спорят из-за последней бутылки воды, не замечая, как тени вокруг становятся гуще — будто что-то уже начинает шевелиться в тех самых пещерах.
Риддик молчит. Он сидит в стороне, прислушиваясь к звукам, которых другие не слышат. Иногда его взгляд цепляется за движение вдали — там, где для остальных лишь камни и пыль. Он знает то, чего не знают другие: тьма здесь — не отсутствие света. Тьма здесь — это нечто живое. И оно голодное.
Фильм не спешит с ответами. Он заставляет чувствовать каждый час, оставшийся до вечера, который наступит впервые за десятилетия. Иногда самое страшное — не то, что прячется в темноте. Самое страшное — это осознание, что темнота уже близко, а ты всё ещё не готов.
