Сиджин
Дом на окраине турецкого городка выглядит как любой другой: белые стены, терракотовая плитка на полу, запах кофе по утрам. Айше и Мехмет покупают его за смешные деньги — слишком дёшево для такого района, но они молоды, влюблённы и не верят в приметы. Первые недели проходят спокойно: Айше расставляет горшки с геранью на подоконнике, Мехмет чинит протекающий кран в ванной, по вечерам они смотрят сериалы, завёрнувшись в один плед.
Потом начинаются мелочи. Сначала — пропавший носок, который находят под кроватью, хотя там давно никто не заглядывал. Потом — голоса за стеной, похожие на шёпот соседей, хотя в доме справа давно никто не живёт. Айше просыпается ночью от ощущения, будто кто-то смотрит на неё с потолка. Она включает свет — комната пуста, но подушка рядом с её головой влажная, как будто на неё капала вода.
Мехмет смеётся: «Ты устала на работе». Но сам замечает, как дверь в кладовку захлопывается сама по себе. Как в холодильнике появляется тухлая рыба, которую никто не покупал. Как по коридору мелькает тень — слишком высокая для ребёнка, слишком быстрая для взрослого.
Фильм Алпера Местчи не пугает громкими звуками и прыжками из темноты. Его ужас тихий, почти домашний: в том, как Айше моет посуду, а вода из крана вдруг становится тёмной и тягучей; в том, как Мехмет пытается поймать тень на телефон, но на записи остаётся только его собственное лицо, искажённое страхом; в том, как ночью из детской комнаты доносится пение — колыбельная на старотурецком, которую никто из них не знает.
Актёрская игра строится на мелочах: дрожь в руках Айше, когда она зажигает лампу; взгляд Мехмета, который всё чаще устремляется в пустой угол комнаты, будто там кто-то стоит. Фильм опирается на исламские представления о джиннах — существах, созданных из «дымного огня», способных проникать в мир людей через грех и слабость. Но он не превращается в религиозную проповедь. Это история о том, как страх поселяется в четырёх стенах — сначала едва заметно, потом плотно, как плесень в углах. И о том, что некоторые дома помнят то, что их жильцы предпочли бы забыть.
