Эстония, 1894 год. Российская империя трещит по швам, а на её окраинах царит закон, написанный не в Петербурге, а в пыльных трактирах и на лесных тропах. Из тартуской психиатрической лечебницы выписывают тридцатилетнего Юхана Лийва — поэта с пустыми карманами и головой, где реальность то и дело сплетается с видениями. Его стихи почти никто не читает, зато полиция вдруг замечает: этот странный человек замечает то, что ускользает от других. Следы на грязной земле. Неправильный узел на верёвке. Дрожь в голосе свидетеля, который клянётся, что ничего не знает.
Когда в провинциальном городке находят очередное изуродованное тело, чиновники предпочитают списать всё на бродяг или «местную дикость». Но Лийв видит иначе. Он бродит по улицам в поношенном пальто, записывает мысли в потрёпанный блокнот, разговаривает с тенями — то ли в поисках вдохновения, то ли потому что тени отвечают. Его напарник, практичный и грубоватый следователь, то терпит причуды поэта, то взрывается: «Ты с ума сошёл!» А Лийв только пожимает плечами — между безумием и прозрением в этом мире разницы почти нет.
Фильм Яака Кильми не спешит раскрывать карты. Вместо эффектных погонь — долгие кадры туманного побережья Балтики, скрип половиц в старом доме, запах керосина и дёгтя. Убийства здесь не для зрелищности: каждое тело — загадка, спрятанная в деталях быта конца девятнадцатого века. А главная драма разворачивается внутри самого Лийва — между желанием служить правде и страхом, что его собственный разум однажды перестанет отличать охотника от жертвы. История реального эстонского поэта обрастает здесь тёмной фантазией, но сохраняет привкус подлинности: холод каменных стен, горечь дешёвого самогона и ощущение, что за каждым поворотом тебя уже кто-то ждёт.
