Похоронное бюро Бернардо встроено прямо в семейный дом — гробы стоят в подвале, а наверху готовят ужин. Жена давно привыкла к запаху формалина в коридорах, но приёмная дочь Ирина всё ещё вздрагивает, когда слышит скрип двери в три часа ночи. Все в доме знают: здесь живут не только они. Призраки не прячутся в шкафах — они часть быта, как протекающий кран или старый холодильник. Иногда шепчут у изголовья, иногда двигают предметы. Бернардо относится к этому как к особенностям профессии: мёртвые остаются рядом, пока не получат то, чего хотят.
Луис Мачин играет владельца бюро без театральной мрачности — его Бернардо уставший мужчина средних лет, который больше переживает за оплату счетов, чем за потусторонние явления. Селеста Герес в роли жены показывает, как годами можно научиться игнорировать то, что пугало бы любого незнакомца. А Камила Ваккарини передаёт тревогу Ирины — девушки, которая не выросла среди этих стен и не успела привыкнуть к их обитателям.
Режиссёр Мауро Иван Ойеда не тратит время на постепенное нарастание ужаса. Призраки появляются сразу — не как спецэффекты, а как неотъемлемая часть дома. Камера не прячется за дверью, не подкрадывается сзади. Она просто показывает: вот комната, вот кровать, вот тень в углу — и это нормально для тех, кто здесь живёт. Но нормальность эта хрупкая. Потому что мёртвые не всегда остаются довольны тем, что им дают. И иногда они начинают требовать больше.
Фильм длится меньше полутора часов, но каждая минута насыщена напряжением, которое не строится на громких всплесках. Здесь страшно от того, что происходит между кадрами: от недосказанного разговора за ужином, от внезапной тишины в доме, где всегда что-то шевелится. «Заклятье: Новый ритуал» — не про экзорцизмы и священников с крестами. Это про то, как живые и мёртвые учатся делить одно пространство. И что бывает, когда граница между ними начинает рушиться.
