Белград, весна 1999 года. Город живёт по новому ритму: сирены каждую ночь в два часа, затем — гул самолётов и глухие удары где-то на окраине. Люди перестали вздрагивать, но сон теперь поверхностный, как плёнка на воде. Учительница Ана не уезжает, хотя все советуют. Её квартира на четвёртом этаже без лифта стала убежищем для троих: для неё самой, для соседского мальчишки Марко, чьи родители исчезли в первый же день бомбардировок, и для старой учительницы музыки Весны, которая таскает с собой скрипку — не потому что играет, а потому что это последнее, что напоминает ей о прежней жизни.
78 дней — именно столько продлится эта война без объявления войны. Но для тех, кто остался в городе, время течёт иначе. Один день может растянуться на вечность, если в подъезде разорвалась бомба. А неделя пролетает незаметно, если удалось найти муку на чёрном рынке и испечь хлеб, от которого пахнет почти как раньше.
Ана пытается сохранить хоть что-то похожее на нормальность. По утрам она раскладывает на кухонном столе учебники — свои и Марко. Читает стихи Вукосавля Миловановича, пока мальчик делает вид, что слушает. Иногда они выходят на балкон после налёта и смотрят, как над городом медленно рассеивается дым. В такие моменты Весна начинает напевать старинные песни, и тогда на лице у Марко появляется нечто похожее на улыбку.
Эмилия Гашич снимает эту историю без пафоса и без прикрас. Камера не отводит взгляда от быта: от того, как женщина моет посуду в тазу при свете свечи, от того, как мальчик прячет найденную шоколадку в матрас, от того, как старуха считает таблетки от давления, зная, что аптеки закрыты до конца недели. Горан Богдан в роли эпизодического персонажа — водителя грузовика, который привозит в город еду — играет без слов: его взгляд на Марко говорит больше, чем любая речь о войне и детях.
«78 дней» — это не фильм о политике и не обвинение в чей-либо адрес. Это тихая история о том, как люди цепляются за человечность, когда весь мир вокруг превращается в руины. О том, как простые жесты — разделённый кусок хлеба, выученное наизусть стихотворение, рука, положенная на плечо — становятся актами сопротивления. Когда бомбы замолчат и сирены наконец умолкнут, эти 78 дней останутся внутри героев — не как травма, а как память о том, что даже в самой густой тьме можно найти повод зажечь свечу. Не для света, а просто чтобы показать друг другу: мы ещё здесь.
