Париж конца девяностых — не тот, что на открытках. Здесь пахнет свежим хлебом из булочной на углу, выхлопными газами и лёгким разочарованием людей, которые слишком долго живут в одном городе. Роаксанна, американка с потухшим взглядом, сидит в своей квартире на левом берегу и ждёт мужа. Он не придёт. Вместо него — записка на кухонном столе и пустой шкаф. Шарль-Анри ушёл к пианистке, оставив беременную жену и дочь-подростка на произвол судьбы.
Изабел, младшая сестра, прилетает из Калифорнии с чемоданом и наивной верой в французскую романтику. Она надеется на круассаны утром и случайные встречи на набережной. Вместо этого получает семейный кризис в полный рост: ссоры из-за наследственной картины, которую свёкр настаивает забрать как «семейную реликвию», неловкие разговоры за ужином с роднёй мужа, где каждый жест выверен, а молчание говорит громче слов. Но Париж не отпускает легко. В кафе неподалёку от Люксембургского сада Изабел знакомится с Этьеном — дипломатом с уставшими глазами и привычкой закуривать сигарету сразу после предыдущей. Он не похож на тех, кого она знала дома.
Джеймс Айвори снимает город без пафоса. Камера не задерживается на Эйфелевой башне — она следует за героинями по узким улочкам, где бельё сохнет над головой, где в бистро подают вино в гранёных стаканах, где старухи спорят с продавцами на рынке так, будто это последний день на земле. Гленн Клоуз играет писательницу Олив, чей дом становится пристанищем для обеих сестёр — там пахнет старыми книгами и лавандой, а разговоры длятся до рассвета. Стокард Ченнинг в роли матери добавляет сухого юмора: её персонаж приезжает в Париж с чек-листом и решимостью навести порядок в чужой жизни.
«Развод» не пытается примирить Америку и Францию. Он показывает, как две культуры сталкиваются в четырёх стенах: американский прямой разговор против французского недоговаривания, практичность против элегантного цинизма, вера в новые начинания против уважения к традиции. Но за культурными коллизиями скрывается нечто простое — женщины, которые пытаются понять, где заканчивается семья и начинается свобода. Роаксанна учится жить без разрешения мужчины. Изабел узнаёт, что романтика — это не только поцелуи под дождём, но и готовность платить по счетам в одиночку. А Париж остаётся Парижем: прекрасным, безразличным и всегда немного чужим — даже для тех, кто здесь живёт.
